Оборотни в Чугуеве

«Оборотней» нужно переигрывать интеллектом

Все преступления, которые совершают на железной дороге, те к которым причастны правоохранители, так сказать, «не привязаны» к месту, а только ко времени. Порой человек не может точно указать, на каком конкретно участке дороги с ним случилась неприятность. Эту особенность знают представители всех милицейских служб, которые работают на железных магистралях, в частности, и оперативники внутренней безопасности.

Эксперимент завершился «шабашем»

— Действительно, у нас все происходит в движении, — териториалам в некоторых аспектах проще работать, — замечает Виктор Мишин, первый руководитель. — В свое время был эксперимент, когда все заявления и события ЛО на станции Симферополь и другие линейные участки автономии сбрасывали на территориальные подразделения милиции в АР Крым.

Сразу же между ними начался «футбол» — мол, это не наш преступление, совершенное у соседей, пусть у них голова и болит. Те тоже выискивали аргументы, чтобы не браться за такую скучную работу. Вал преступлений был высокий, а раскрытие — низким…

— Да, я тоже помню те времена. Тогда стало больше ограблений, избиений пассажиров и краж на станциях и в вагонах, — присоединяется к разговору Вадим Шелест, который тоже руководил упомянутым отделом (2007-2011 гг.).

— Есть одна наша структурная особенность, о которой подразделения на территории не всегда догадываются. С конца 1990-х по вагонам бегали воры-эквилибристы — так называемые «обезьяны», которые выбрасывали груз на ходу движения поезда, сливали соляру из цистерн и т.д.

В конце концов, симферопольский эксперимент завершился неудачно. И развалить все гораздо проще. Восстановить подразделения как таковое удалось, однако отдельных правоохранителей разбаловал низкий уровень контроля и требовательности к ним. И внутренняя безопасность это сразу почувствовала всплеском милицейской преступности.

Вершиной всему стал финал нашей длительной разработки в 2008-м, когда в Симферополе мы разоблачили группу из двух десятков милиционеров-грабителей и воров. Они выворачивали карманы и чемоданы пассажиров. И все сходило им с рук.

— Представьте, насколько тот «шабаш» пустил корни, когда его еще я начинал разгоняться, а завершил через десятилетие мой наследник! — эмоционально говорит Виктор Мишин. — Это была, как бы точнее сказать, традиция, система, которая заставляла многих именно так поступать. Вот патрульный видит состоятельного отдыхающего и цепляется — откуда и куда едем, уважаемый?

Будто ничего противозаконного, но он далее передает «объект» преступникам, тем же карманникам — мол, этого денежного оболтуса можно «подщипнуть». Они становились наводчиками! А роль профессионального наводчика, как соучастника преступления, в суде часто не доводят за неимением доказательств.

— Как раз дело в системе, ведь преступников в погонах покрывал заместитель начальника ЛО подполковник милиции, который руководил общественной безопасностью! — соглашается Вадим Шелест.

— В конце концов он же и сел с ними. В каше» сам вырос из низов до руководящего уровня. Возможно, такая недостойная практика и взрастила тех нечестивцев…

— Господа, отвратительно то, что мы информировали руководителя органа каждый раз, как только узнавали нечто о тех воров и вымогателей, — обращается к коллегам Виктор Мишин. — А потом все знали те же оборотни, поэтому мне и не удалось их «добить». Копии отдельных вебешних сообщений лежали в сейфах бандитов — мы их потом нашли во время обысков! И как только наше подразделение подчинили непосредственно министру, их «малина» сразу начала «киснуть»…

Кто покрывает «плюшевых мишек»?
— Может ли билетный спекулянт, привокзальный таксист, сдатчик жилья или стихийный торговец не работать без так называемого милицейской «крыши»? К сожалению, именно так и есть в некоторых местах, — просвещает Вадим Шелест. — И это касается всех уровней. Вот в вагонах бродят поездные воры — они тоже нередко рыщут в вещах пассажиров с согласия того же наряда сопровождения или ответственного оперативника.

Еще там работают «менялы» и «кидалы» — ими занимаются как розыскники, так и представители ГСБЭП. И здесь тоже не обходится без служебной слепоты конкретных должностных лиц ОВД. С теми «крышевиками» постоянно приходилось бороться. Взятки шли уже на уровне обычного патрульного, — там речь шла о бутылке коньяка или сотни гривен.

А чтобы договориться с высшим «звеном», нужно иметь тысячи долларов. Так работала мелитопольская группа кидал — за две тысячи долларов «подати» в месяц. Нечестивцы в погонах также дают возможность ворам растягивать и грузы — те же ферросплавы, уголь, металлопродукцию. Как было в Запорожье, когда наворовали более, чем на 1 миллион гривен. А сыщики железнодорожные раскрывали мелочи — документировали воришек, которые брали на несколько сотен. Зато «не увидели» кражи на миллион!

— В свое время нас заинтересовала группа работников уголовного розыска в Павлограде, — присоединяется к компании бывших руководителей УВБ Владимир Калиниченко (1997-2003 годы). — Вот, едет поезд из Крыма на Санкт-Петербург. Один сыщик просит проводника передать подарок — детскую игрушку.

Мол, ее в Харькове заберут. И дает за то 10 гривен. В Синельниково в вагон садится несколько сообщников-оперативников. Зная, в каком вагоне игрушка, они для вида проходят туда-сюда, а потом как бы невзначай интересуются передачей. И обнаруживают в плюшевом мишке наркотики. Здоровеньки булы, так это же международный наркоканал! Конечно, начинают психологически давить, требовать взятки — около 1 тыс. долларов. Обычно таких денег у железнодорожников нет с собой, и жертва вымогателей бегает по поезда и собирает откупного. В Павлограде они сходили с деньгами, а поезд ехал дальше на Россию.

И где напишет заявление потерпевший? Кто свидетель и кто займется той проблемой без вещественных доказательств? Только если точно знать место запланированной в дальнейшем акции. Но мы и такие преступления раскрывали. Задокументировали тогда восемь эпизодов, направили материалы в прокуратуру, и в возбуждении уголовного дела отказали.

Чувствовалась мощное противодействие лиц, которые покрывали «плюшевых мишек». А тех оперов, которые «засветились», выгнали из милиции, хотя они через суд хотели восстановиться. Они подделали справки и отправили их на Киев на согласование. И только благодаря тому, что наш куратор, как говорят, был в курсе дела, этой попытке мы помешали.

— Нужно к тому же нечестного оперативника переиграть интеллектом, сработать на опережение. Вот разоблачили милиционеров, которые обдирали пассажиров на симферопольском вокзале. Но на их место пришли другие и они встречаются с теми же вызовами, которые торчат из карманов и сумок пассажиров, — замечает нынешний начальник ВВБ Олег Сур.

— А отслеживается все довольно просто: по результатам работы. Пришли новые сотрудники. И когда вы видите, что резко уменьшается количество протоколов о нарушениях, а пьяницы и стихийная торговля никуда не исчезли, это означает, что стоит подозревать: здесь «берут». Значит, отпускают нарушителей, и не за «спасибо». Не всегда нужно ждать оперативную информацию, а стоит и самому анализировать.

Еще один аспект. У сотрудника транспортной милиции есть много возможностей встретиться с лицом, находящимся в розыске разного уровня. Конечно: злодеи, которых опознали, пытаются уговорить за щедрую благодарность их отпустить — мол, не ты видел меня в тамбуре и все, разошлись каждый со своим интересом. Такие моменты можно установить, если сверять книгу задержанных и доставленных с запросами на подтверждение пребывания в розыске определенных лиц.

Некоторые из них не попадают в такие журналы. Это означает, что человека проверяли, но отпустили… Однажды мы проводили служебное расследование. Мужчина находился в международном розыске, его доставили в ЛО и составили админматериал и отпустили, хотя Россия просила задержать.

Геннадий КАРПЮК, «С».

Share this Post :

No comments yet.

Leave a Reply

Яндекс.Метрика