Типичный украинский военный

Портрет украинского офицера: советская мифология, постоянные долги и корпоративная солидарность

Служба под постоянной угрозой сокращения, с неопределенными социальными гарантиями, туманной оборонной доктриной и допотопной техникой с одной стороны закаляет, а с другой развращает тех, кого во все годы всех режимов принято называть защитниками Родины.

С воинами общался: Константин Воздвиженский

Скепсис

— У нас недавно один офицер был на стажировке в Штатах. Рассказывал, что у них в каждой части есть такой орган — сержантская совет. Вот хочет какой производитель продать им, скажем, каски. Сержанты должны их посмотреть,протестировать и сравнить с тем, что предлагают конкуренты, затем выбрать оптимальный вариант и подать на согласование командиру, — рассказывает капитан с 15-летней выслугой своему коллеге.

— Ну вот теперь прикинь, чтобы у нас каски отбирали, например, прапорщики, — подкалывает его собеседник.

— И мы бы тогда в картонных ходили, — смеясь соглашается другой офицер.

В этом разговоре, участником которой мне довелось быть несколько месяцев назад, отражение многих процессов в современной украинской армии. Среди тех, кто прослужил в ней десять лет и более, редко встретишь того, кто верил бы в эффективное реформирование армии по западным образцам.

— Единственная удачная реформа — переход с портянок на носки, — шутит один мой знакомый майор. Но в каждой шутке есть доля шутки. Логичной и прагматичной казалась многим отказ от военных поваров и переход на кейтегирнг — поставка готовой пищи непосредственно от гражданских структур в военные части.

Рассказывает капитан, командир роты, в которой служит не больше десятка бойцов срочной Службы (контрактников за казенный счет не кормят — Авт.): «Как только пошли слухи, что военных поваров не будет, наш заведующий столовой ушел на пенсию. Сколотил себе фирмочку, и, думаю, не без «отката» командиру начал поставлять готовые блюда в нашу часть. Никаких тендеров не было. Только этот наш бывший флаг начал халявить еще больше, чем когда служил.

Такие продукты привозит — противно глянуть. Но мы принимаем — на бумаге, ибо кому хочется с командиром проблемы? Бойцы эту отраву не едят, конечно, они у нас из ближних деревень, им родители еженедельно такие сумки привозят, то они питаются совсем неплохо».

Любые реформы украинский офицер воспринимает в первую очередь с мыслью: не я потеряю свою должность, погоны и возможность дотянуть до пенсии, успею ли получить (выплатить кредит) за квартиру.

Суть и качество самих реформ интересует во вторую очередь: каждый более или менее опытный военный знает, что за перемены в армии берется каждый новый президент, каждый новый министр обороны, каждый видит себя дальновидным полководцем, но не доводит своих замыслов до логического завершения.

каждый президент и министр обороны видит себя дальновидным полководцем, но не доказывает замыслов до конца

Поэтому скепсис и сомнения в каких-либо реформах есть наверное визитной карточкой любого офицера, который изрядно «понюхал» службу.

Красный призрак

В нынешней украинской армии фактически не осталось офицеров младшего и среднего звена, которые служили еще при СССР. Однако призрак Красной Армии серьезно беспокоит современных военных.

Количество учений, лимиты, обеспечение квартирами, уважение к военным — все это и многое другое в сознании украинских офицеров мифологизированы и гиперболизированы.

Когда старшие товарищи (офицеры-наставники, преподаватели в училищах) навязали эти постоянные унизительные для нынешнего войска сравнения. В сознании многих людей в погонах украинская армия — наследница советской (на уровне техники, оборудования, традиций это даже глупо отрицать), но ей повезло меньше, чем, например, российской. Сравнение же с армиями НАТО, о котором в армии на самом деле имеют весьма поверхностное представление — это вообще из области научной фантастики.

Кураж без денег

Стабильно низкая зарплата (сейчас это плюс-минус 3000 грн) также наложила свой отпечаток на украинских офицеров. В больших городах они ищут подработку, нередко в охранных фирмах (конечно, нелегально, потому что по закону такое совместительство запрещено), в маленьких городках, где с приработком хуже, берут кредиты на бытовые товары и другую доступную технику, одалживают друг в друга, нередко в «гусарской» традиции играют в подпольных казино. Последний сценарной довольно трагический — нередки случаи, когда долги доказывали офицеров к разводам, уголовных преступлений и суицидов.

Солидарность

В общении с гражданскими офицеры часто любят прибегнуть к самоиронии, мол, армия разоружена, служить по призыву и по контракту идут только всякие олухи. Но гражданский допустит досадную ошибку, если надумает подыграть и тоже позволит себе какие-то остроты в адрес войска. Когда военным даже в дружеской ромом напомнить о падении ракеты в Броварах, подбитый пассажирский самолет или что-то типа того, они сразу найдут оправдание для коллег.

Даже в такой, казалось бы, однозначной ситуации, как недавняя гибель на учениях бойца-десантника, мой знакомый майор нашел такой аргумент: «Такие несчастные случаи укладываются в стандартную статистику военных учений, не понимаю, чего это журналисты так раздули и за что сейчас сделают крайним ротного».

Показная грубость и пренебрежение к бойцов — это тоже что-то вроде защитной реакции, антистрессовых мероприятий. Неоднократно видел, как офицеры, которые на словах ругали солдат на чем свет стоит, заочно презрительно называли их «обезьянами», в части довольно приветливо здоровались и разговаривали с бойцами. Это можно списать и на украинский менталитет: ругать за глаза, в глаза ласково улыбаться.

«Ну уж какой есть, но боец, ты же своего сына видимо в армию не отправишь»

Я увидел медлительного низкорослого солдатика и неосторожно посмеялся по этому поводу. «Ну уж какой есть, но боец, ты же своего сына видимо в армию не отправишь», — отрезал капитан-ротный.

Типажи

Несмотря на некоторые общие черты среди украинских офицеров выделяется несколько довольно многочисленных типажей.

Типаж первый — романтики.

К этой категории можно причислить львиную долю тех, кто только что получил лейтенантские погоны. Сознательно выбрать не очень престижный, низко оплачиваемый специальность могут, и действительно, люди с определенным типом характера. Часто приходилось слышать: я знаю, что в армии бардак, но я приду и покажу, как надо служить, получу генерала и сделаю все, что от меня зависит, чтобы войско стало дееспособным.

Когда в середине 90-х престижным формированием считалась Национальная гвардия. Мои знакомые, которые юношами вступили в соответствующий элитный, как казалось тогда, вуз выпускались с него банальными офицерами внутренних войск (после соответствующих реформ 1999-го года) — некоторые из них разочарование уже в лейтенантские годы начал с горя злоупотреблять водкой.

Те же из романтиков, кто не разочаровывается и не приспосабливается к довольно серым армейским будням, попадают в миротворческие контингенты. Здесь романтик получает то, чего ему не хватает в Вооруженных Силах: опасность, реальная мужская работа, боевое оружие. Ну и не будем забывать, достойная зарплата.

Украинские участники мира в Косово и в международных военных операциях это отдушина для украинских военных, которые пошли служить в поисках «романтики».

Некоторых романтиков так затягивает, что они меняют ротацию ротацией и в месте своего фактического прохождения службы появляются крайне редко. Типичные признаки такого романтика: легкая пренебрежение к тем, кто служит в Украине и не упорядоченная личная жизнь. Слышал про одного вертолетчика, который женился каждый раз, когда возвращался из миротворческого контингента на Родину.

Типаж второй — мажоры.

Это сыновья, племянники, зятья и другие родственники высшего командного состава, то есть генералов. Им достаются самые привлекательные должности, зарубежные командировки (не миротворческие операции ибо там страшно, а различные программы обмена опытом), очередные и внеочередные звания и награды. Такие офицеры всегда имеют особый статус, командиры смотрят сквозь пальцы на их часто небрежную службу.

Именно из-за мажоров обычные офицеры почти лишены возможности изучать опыт других стран. Вояжи же мажоров сопровождаются типичными скандалами: то какого генеральского сынка вышлют из Вест-Пойнта за сексуальные домогательства к чернокожему инструктору, то кто-то навеселе возьмется упражняться в вождении «Хаммера».

Есть и мажоры другого происхождения — те, кто собственными усилиями заслужил «жирную» должность — обычно это офицеры не ниже подполковника, которые получили доступ к военному имуществу, которое подлежит списанию, перепродаже и т.п. По уровню коррумпированности и манерами они подобны старшим чинам милиции и прокуратуры: авто бизнес-класса, «карманный» бизнес, ощущение безнаказанности, существование в параллельной реальности с рядовым и младшим офицерским составом.

Категория третья — приспособленцы.

Это вчерашние мальчики-отличники, которые при любой возможности стараются показать, что они лучшие. Командование таких замечает и начинает использовать их по назначению» — грузить дополнительными поручениями.

Если такой «активист» не сгорает в первые годы службы, то со временем начинает принимать правила игры: дружить и угождать ты, кому надо — мажорам и командованию, жениться по расчету (прямой путь в мажоры), «стучать» на своих коллег. Этот типаж больше всего гордится своими погонами и верит, что завтра станет генералом, то есть самым выгодным образом встроится в систему.

Четвертая категория — маленькие люди.

Этот типаж рождается из вчерашних романтиков. Офицеры, прослужившие в армии десять  и не имеют четких достижений и перспектив, живут с мыслью: «Надо же дотянуть до пенсии, потому что на «гражданке» я ничего не умею». И действительно тянут, без каких-либо серьезных мотиваций. Командование затыкает ними все возможные «дырки», ставит в наряды вместо мажоров, навешивает кучу дополнительной работы.

Пятая категория — умеренные циники.

Таких, наверное, большинство в Вооруженных Силах. Они не верят в любые реформы сверху и радужные перспективы своей службы. Но уверены в собственных силах и знают, что способны сделать свою роту (батальон, бригада) лучшей и этим удовлетворяют свои амбиции.

Они презирают «мажоров», «приспособленцев» и «маленьких людей», смеются над «романтиками». Кстати отношения военных из миротворческих контингентов и офицеров, которые служат дома чем-то напоминают отношения сорвиголов — запорожцев и степенных «городовых казаков»

«Циники» не любят лишней работы и вполне в солдатском духе умеют от нее «зашариться». Однако когда речь идет о каком-то серьезном деле берут на себя больше, чем это предусмотрено уставом и должностными инструкциями. Рассказывает знакомый офицер ПВО:

— Приезжала к нам проверка, мы должны были свернуть нашу РЛС и развернуть в другом месте. Флага посадили за руль, мы со старлеем антенту свернули …

— Подожди, что все работы офицеры и прапорщики выполняли, а где же бойцы, контрактники?…

— Да понимаешь, у нас это, как армия Деникина. Солдаты могут еще что-то налажать, а нам в радость, редко когда такие учения случаются, хотя вспомним чего нас в училище научили.

20 лет перехода от советской армии к украинской сформировали, возможно, и не лучший офицерский состав, однако он остается на три головы выше уровень финансирования и материально-технического состояния армии.

И в этом есть определенный плюс — наши военные лояльны к стране и государству в целом, но не к правящему режиму. «Нас учили, что армия с народом не воюет и мы этого варианта даже не рассматриваем», — говорят украинские офицеры. Воевать за Януковича или иного президента против своих соотечественников они не станут.

Share this Post :

No comments yet.

Leave a Reply

Яндекс.Метрика